La Bell
Ребенок перед тем, как родиться, сказал Богу:- Мне страшно, а вдруг я не смогу?...-Сможешь. Я дам тебе Ангела!...-А как его зовут?...-Неважно, ты будешь называть его МАМА!...
Мой февраль запомнит меня ничьей и захлопнет все мои запасные двери.
Я обжигаю губы о чай и жду весны. Я не знаю, во что ещё теперь можно верить.
Скажи мне, что всё на своих местах, скажи, что ничего не случилось.
Я столько выбивала тебя из себя, била, била, да так ничего не добилась.
Я взвешиваю каждое слово, цепляюсь за каждую строчку.
Ты стираешь улыбку с губ, с глаз - радужную оболочку.
У слёз ни ладоней, ни пальцев, но они и без рук меня душат.
Лучше кричи на меня ровным почерком. Я ведь совсем не умею слушать.

Ветер заглядывал в лица людям, зима заглядывала в моё сердце.
Ты задевал во мне струны болезненных нот без соблюдений октав и терций.
С неба хлопьями валит снег, залепляет глаза, посыпает весь город пеплом.
Я не вижу ни грамма плохого в тебе. Я сама не пойму, когда я успела ослепнуть.
Все слова мои ровным счётом значили всё, выходили из-под контроля.
Я не знаю, что взять с тебя ни взамен, ни на память, ни просто так тем более.

Мой февраль заранее носит белый траур по нашей весне.
Тебе тоже когда-нибудь будет до жути больно. Но, конечно, дай Бог, чтоб не.

(Иоанна Пропад)


***


Мне сегодня ветер выцарапал щеки.
Февральский холод не собирается «добреть»,
а если говорить без этой лишней подоплёки -
то холодно лишь от того, что некому согреть.
(c)

URL комментария